Игорь Стрелков: «Рано или поздно эта война перейдет в горячую стадию»

«Всякую революцию задумывают романтики, осуществляют фанатики, а пользуются ее плодами отпетые негодяи». История неоднократно подтверждала справедливость высказывания Томаса Карлейля. Применимо оно, кстати, не только к революциям — политика вообще грязное дело. Но без романтиков обойтись все-таки не может. Пример тому — жизнь и судьба Игоря Гиркина, более известного как Игорь Стрелков. Подробностями своего последнего похода, завершившегося пять лет назад, русский Че Гевара поделился с «МК».

Игорь Всеволодович Гиркин (псевдоним — Игорь Иванович Стрелков) родился в 1970 г. в Москве. Полковник ФСБ в отставке. Окончил Московский государственный историко-архивный институт (1992 г.). Принимал участие — в качестве добровольца — в конфликтах в Приднестровье и Боснии (1992–1993 гг.). Участвовал в первой и второй чеченских кампаниях. В 1996–2013 гг. — сотрудник Федеральной службы безопасности. С 16 мая по 14 августа 2014 г. — министр обороны Донецкой народной республики. Награжден орденом Мужества (2003 г.), медалью Суворова (2002 г.), имеет ряд других государственных наград.

— При обычном общении я допускаю оба варианта. Но поскольку речь идет об интервью, полагаю, Игорь Всеволодович будет более правильно. По паспорту я как был Игорем Всеволодовичем, так и остался.

— Я никогда не стеснялся своей природной фамилии. Мне стесняться ее не приходится. Жуликов, проходимцев и прочих мерзавцев у меня в роду никогда не было, были достойные люди — военные, инженеры, крестьяне, мещане…

Чтобы закрыть эту тему: Игорем Ивановичем Стрелковым я стал, когда началась вторая чеченская кампания. Все мы, офицеры ФСБ, отправляясь в длительные командировки в республику, получали документы прикрытия на другие, как у нас принято говорить, установочные данные. Можно было менять что угодно: и имя, и фамилию, и отчество. Желательно было менять.

Стрелкова — это моя бабушка по отцу. Иваном звали моего любимого деда по матери. Поэтому ничего странного в этом выборе нет. Пять лет все знали меня в Чечне как Игоря Стрелкова. Поэтому естественно, что, отправляясь в Крым, а потом на Донбасс, я решил воспользоваться этим псевдонимом.

— Считаю его маловероятным. Во-первых, я сам не собираюсь сдаваться. Ни в коем случае. Во-вторых, полагаю, что власти Российской Федерации на данный момент не заинтересованы в подобном развитии событий. Конечно, когда к власти придут другие силы, ситуация для меня, скорее всего, изменится. Но до этого еще надо дожить. Очень многие хотели бы, чтобы я скорее замолчал навсегда, нежели попал на какие-то допросы. Тем не менее исключать тот вариант, о котором вы сказали, безусловно, нельзя. Такая угроза существует.

Но я отношусь к ней достаточно спокойно. По двум причинам. Причина первая и основная: моя совесть в целом чиста. Я исходил из собственных взглядов и убеждений и поступал так, как считал нужным и правильным. Во-вторых, после всего, что было в моей жизни — мне много раз приходилось смотреть смерти в глаза не в фигуральном, а в буквальном смысле, — какой-то там гаагский суд… Это так мелко! Это не страшно. Для себя я решил, что если до этого дойдет, то категорически откажусь сотрудничать со следствием. Не буду признавать его легитимность.